Сонники к чему снится знакомый мужчина в рубашке

Автор

Униженные и оскорбленные. Ф. М. Достоевский

Иллюстрация к роману Достоевского «Униженные и оскорбленные». Николай Каразин, 1893

Роман в четырех частях с эпилогом

Часть первая

Прошлого года, двадцать второго марта, вечером со мной случилось престранное происшествие. Весь этот день я ходил по городу и искал себе квартиру. Старая была очень сыра, а я тогда уже начинал дурно кашлять. Еще с осени хотел переехать, а дотянул до весны. В целый день и ничего не мог найти порядочного. Во-первых, хотелось квартиру особенную, не от жильцов, а во-вторых, хоть одну комнату, но непременно большую, разумеется вместе с тем и как можно дешевую. Я заметил, что в тесной квартире даже и мыслям тесно. Я же, когда обдумывал свои будущие повести, всегда любил ходить взад и вперед по комнате. Кстати: мне всегда приятнее было обдумывать мои сочинения и мечтать, как они у меня напишутся, чем в самом деле писать их, и, право, это было не от лености. Отчего же?

Еще с утра я чувствовал себя нездоровым, а к закату солнца мне стало даже и очень нехорошо начиналось что-то вроде лихорадки. К тому же я целый день был на ногах и устал. К вечеру, перед самыми сумерками, проходил и по Вознесенскому проспекту. Я люблю мартовское солнце в Петербурге, особенно закат, разумеется, в ясный, морозный вечер. Вся улица вдруг блеснет, облитая ярким светом. Все дома как будто вдруг засверкают. Серые, желтые и грязно-зеленые цвета их потеряют на миг всю свою угрюмость; как будто на душе прояснеет, как будто вздрогнешь или кто-то подтолкнет тебя локтем. Новый взгляд, новые мысли. Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!

Но солнечный луч потух; мороз крепчал и начинал пощипывать за нос; сумерки густели; газ блеснул из магазинов и лавок. Поровнявшись с кондитерской Миллера, я вдруг остановился как вкопанный и стал смотреть на ту сторону улицы, как будто предчувствуя, что вот сейчас со мной случится что-то необыкновенное, и в это-то самое мгновение на противоположной стороне я увидел старика и его собаку. Я очень хорошо помню, что сердце мое сжалось от какого-то неприятнейшего ощущения и я сам не мог решить, какого рода было это ощущение.

Я не мистик, в предчувствия и гаданья почти не верю; однако со мною, как, может быть, и со всеми, случилось в жизни несколько происшествий, довольно необъяснимых. Например, хоть этот старик: почему при тогдашней моей встрече с ним, я тотчас почувствовал, что в тот же вечер со мной случится что-то не совсем обыденное? Впрочем, я был болен, а болезненные ощущения почти всегда бывают обманчивы.

Старик своим медленным, слабым шагом, переставляя ноги, как будто палки, как будто не сгибая их, сгорбившись и слегка ударяя тростью о плиты тротуара, приближался к кондитерской. В жизнь мою не встречал я такой странной, нелепой фигуры. И прежде, до этой встречи, когда мы сходились с ним у Миллера, он всегда болезненно поражал меня. Его высокий рост, сгорбленная спина, мертвенное восьмидесятилетнее лицо, старое пальто, разорванное по швам, изломанная круглая двадцатилетняя шляпа, прикрывавшая его обнаженную голову, на которой уцелел, на самом затылке, клочок уже не седых, а бело-желтых волос; все движения его, делавшиеся как-то бессмысленно, как будто по заведенной пружине, — всё это невольно поражало всякого, встречавшего его в первый раз. Действительно, как-то странно было видеть такого отжившего свой век старика одного, без присмотра, тем более что он был похож на сумасшедшего, убежавшего от своих надзирателей. Поражала меня тоже его необыкновенная худоба: тела на нем почти не было, и как будто на кости его была наклеена только одна кожа. Большие, но тусклые глаза его, вставленные в какие-то синие круги, всегда глядели прямо перед собою, никогда в сторону и никогда ничего не видя, — я в этом уверен. Он хоть и смотрел на вас, но шел прямо на вас же, как будто перед ним пустое пространство. Я это несколько раз замечал. У Миллера он начал являться недавно, неизвестно откуда и всегда вместе с своей собакой. Никто никогда не решался с ним говорить из посетителей кондитерской, и он сам ни с кем из них не заговаривал.

«И зачем он таскается к Миллеру, и что ему там делать? — думал я, стоя по другую сторону улицы и непреодолимо к нему приглядываясь. Какая-то досада — следствие болезни и усталости — закипала во мне. — Об чем он думает? — продолжал я про себя, — что у него в голове? Да и думает ли еще он о чем-нибудь? Лицо его до того умерло, что уж решительно ничего не выражает. И откуда он взял эту гадкую собаку, которая не отходит от него, как будто составляет с ним что-то целое, неразъединимое, и которая так на него похожа?»

Этой несчастной собаке, кажется, тоже было лет восемьдесят; да, это непременно должно было быть. Во-первых, с виду она была так стара, как не бывают никакие собаки, а во-вторых, отчего же мне, с первого раза, как я ее увидал, тотчас же пришло в голову, что эта собака не может быть такая, как все собаки; что она — собака необыкновенная; что в ней непременно должно быть что-то фантастическое, заколдованное; что это, может быть, какой-нибудь Мефистофель в собачьем виде и что судьба ее какими-то таинственными, неведомыми путями соединена с судьбою ее хозяина. Глядя на нее, вы бы тотчас же согласились, что, наверно, прошло уже лет двадцать, как она в последний раз ела. Худа она была, как скелет, или (чего же лучше?) как ее господин. Шерсть на ней почти вся вылезла, тоже и на хвосте, который висел, как палка, всегда крепко поджатый. Длинноухая голова угрюмо свешивалась вниз. В жизнь мою я не встречал такой противной собаки. Когда оба они шли по улице — господин впереди, а собака за ним следом, — то ее нос прямо касался полы его платья, как будто к ней приклеенный. И походка их и весь их вид чуть не проговаривали тогда с каждым шагом:

Стары-то мы, стары, господи, как мы стары!

Помню, мне еще пришло однажды в голову, что старик и собака как-нибудь выкарабкались из какой-нибудь страницы Гофмана, иллюстрированного Гаварни, и разгуливают по белому свету в виде ходячих афишек к из данью. Я перешел через улицу и вошел вслед за стариком в кондитерскую.

В кондитерской старик аттестовал себя престранно, и Миллер, стоя за своим прилавком, начал уже в последнее время делать недовольную гримасу при входе незваного посетителя. Во-первых, странный гость никогда ничего не спрашивал. Каждый раз он прямо проходил в угол к печке и там садился на стул. Если же его место у печки бывало занято, то он, постояв несколько времени в бессмысленном недоумении против господина, занявшего его место, уходил, как будто озадаченный, в другой угол к окну. Там выбирал какой-нибудь стул, медленно усаживался на нем, снимал шляпу, ставил ее подле себя на пол, трость клал возле шляпы и затем, откинувшись на спинку стула, оставался неподвижен в продолжение трех или четырех часов. Никогда он не взял в руки ни одной газеты, не произнес ни одного слова, ни одного звука; а только сидел, смотря перед собою во все глаза, но таким тупым, безжизненным взглядом, что можно было побиться об заклад, что он ничего не видит из всего окружающего и ничего не слышит. Собака же, покружившись раза два или три на одном месте, угрюмо укладывалась у ног его, втыкала свою морду между его сапогами, глубоко вздыхала и, вытянувшись во всю свою длину на полу, тоже оставалась неподвижною на весь вечер, точно умирала на это время. Казалось, эти два существа целый день лежат где-нибудь мертвые и, как зайдет солнце, вдруг оживают единственно для того, чтоб дойти до кондитерской Миллера и тем исполнить какую-то таинственную, никому не известную обязанность. Насидевшись часа три-четыре, старик наконец вставал, брал свою шляпу и отправлялся куда-то домой. Поднималась и собака и, опять поджав хвост и свесив голову, медленным прежним шагом машинально следовала за ним. Посетители кондитерской наконец начали всячески обходить старика и даже не садились с ним рядом, как будто он внушал им омерзение. Он же ничего этого не замечал.

Посетители этой кондитерской большею частию немцы. Они собираются сюда со всего Вознесенского проспекта — всё хозяева различных заведений: слесаря, булочники, красильщики, шляпные мастера, седельники — всё люди патриархальные в немецком смысле слова. У Миллера вообще наблюдалась патриархальность. Часто хозяин подходил к знакомым гостям и садился вместе с ними за стол, причем осушалось известное количество пунша. Собаки и маленькие дети хозяина тоже выходили иногда к посетителям, и посетители ласкали детей и собак. Все были между собою знакомы, и все взаимно уважали друг друга. И когда гости углублялись в чтение немецких газет, за дверью, в квартире хозяина, трещал августин, наигрываемый на дребезжащих фортепьянах старшей хозяйской дочкой, белокуренькой немочкой в локонах, очень похожей на белую мышку. Вальс принимался с удовольствием. Я ходил к Миллеру в первых числах каждого месяца читать русские журналы, которые у него получались.

Войдя в кондитерскую, я увидел, что старик уже сидит у окна, а собака лежит, как и прежде, растянувшись у ног его. Молча сел я в угол и мысленно задал себе вопрос: «Зачем я вошел сюда, когда мне тут решительно нечего делать, когда я болен и нужнее было бы спешить домой, выпить чаю и лечь и постель? Неужели в самом деле я здесь только для того, чтоб разглядывать этого старика?» Досада взяла меня. «Что мне за дело до него, — думал я, припоминая то странное, болезненное ощущение, с которым я глядел на него еще на улице. — И что мне за дело до всех этих скучных немцев? К чему это фантастическое настроение духа? К чему эта дешевая тревога из пустяков, которую я замечаю в себе в последнее время и которая мешает жить и глядеть ясно на жизнь, о чем уже заметил мне один глубокомысленный критик, с негодованием разбирая мою последнюю повесть?» Но, раздумывая и сетуя, я все-таки оставался на месте, а между тем болезнь одолевала меня всё более и более, и мне наконец стало жаль оставить теплую комнату. Я взял франкфуртскую газету, прочел две строки и задремал. Немцы мне не мешали. Они читали, курили и только изредка, в полчаса раз, сообщали друг другу, отрывочно и вполголоса, какую-нибудь новость из Франкфурта да еще какой-нибудь виц или шарфзин знаменитого немецкого остроумца Сафира; после чего с удвоенною национальною гордостью вновь погружались в «пение.

Я дремал с полчаса и очнулся от сильного озноба. Решительно надо было идти домой. Но в ту минуту одна немая сцена, происходившая в комнате, еще раз остановила меня. Я сказал уже, что старик, как только усаживался на споем стуле, тотчас же упирался куда-нибудь своим взглядом и уже не сводил его на другой предмет во весь вечер. Случалось и мне попадаться под этот взгляд, бессмысленно упорный и ничего не различающий: ощущение было пренеприятное, даже невыносимое, и я обыкновенно как можно скорее переменял место. В эту минуту жертвой старика был один маленький, кругленький и чрезвычайно опрятный немчик, со стоячими, туго накрахмаленными и воротничками и с необыкновенно красным лицом, приезжий гость, купец из Риги, Адам Иваныч Шульц, как узнал я после, короткий приятель Миллеру, но не знавший еще старика и многих из посетителей. С наслаждением почитывая «Dorfbarbier» [1] и попивая свой пунш, он вдруг, подняв голову, заметил над собой неподвижный взгляд старика. Это его озадачило. Адам Иваныч был человек очень обидчивый и щекотливый, как и вообще все «благородные» немцы. Ему показалось странным и обидным, что его так пристальной бесцеремонно рассматривают. С подавленным негодованием отвел он глаза от неделикатного гостя, пробормотал себе что-то под нос и молча закрылся газетой. Однако не вытерпел и минуты через две подозрительно выглянул из-за газеты: тот же упорный взгляд, то же бессмысленное рассматривание. Смолчал Адам Иваныч и в этот раз. Но когда то же обстоятельство повторилось и в третий, он вспыхнул и почел своею обязанностию защитить свое благородство и не уронить перед благородной публикой прекрасный город Ригу, которого, вероятно, считал себя представителем. С нетерпеливым жестом бросил он газету на стол, энергически стукнув палочкой, к которой она была прикреплена, и, пылая собственным достоинством, весь красный от пунша и от амбиции, в свою очередь уставился своими маленькими, воспаленными глазками на досадного старика. Казалось, оба они, и немец и его противник, хотели пересилить друг друга магнетическою силою своих взглядов и выжидали, кто раньше сконфузится и опустит глаза. Стук палочки и эксцентрическая позиция Адама Иваныча обратили на себя внимание всех посетителей. Все тотчас же отложили свои занятия и с важным, безмолвным любопытством наблюдали обоих противников. Сцена становилась очень комическою. Но магнетизм вызывающих глазок красненького Адама Ивановича совершенно пропал даром. Старик, не заботясь ни о чем, продолжал прямо смотреть на взбесившегося господина Шульца и решительно не замечал, что сделался предметом всеобщего любопытства, как будто голова его была на луне, а не на земле. Терпение Адама Иваныча наконец лопнуло, и он разразился.

— Зачем вы на меня так внимательно смотрите? — прокричал он по-немецки резким, пронзительным голосом и с угрожающим видом.

Но противник его продолжал молчать, как будто не понимал и даже не слыхал вопроса. Адам Иваныч решился заговорить по-русски.

— Я вас спросит, зачом ви на мне так прилежно взирайт? — прокричал он с удвоенною яростию. — Я ко двору известен, а ви неизвестен ко двору! — прибавил он, вскочив со стула.

Но старик даже и не пошевелился. Между немцами раздался ропот негодования. Сам Миллер, привлеченный шумом, вошел в комнату. Вникнув в дело, он подумал, что старик глух, и нагнулся к самому его уху.

— Каспадин Шульц вас просил прилежно не взирайт на него, — проговорил он как можно громче, пристально всматриваясь в непонятного посетителя.

Старик машинально взглянул на Миллера, и вдруг в лице его, доселе неподвижном, обнаружились признаки какой-то тревожной мысли, какого-то беспокойного волнения. Он засуетился, нагнулся, кряхтя, к своей шляпе, торопливо схватил ее вместе с палкой, поднялся со стула и с какой-то жалкой улыбкой — униженной улыбкой бедняка, которого гонят с занятого им по ошибке места, — приготовился выйти из комнаты. В этой смиренной, покорной торопливости бедного, дряхлого старика было столько вызывающего на жалость, столько такого, отчего иногда сердце точно перевертывается в груди, что вся публика, начиная с Адама Иваныча, тотчас же переменила свой взгляд на дело. Было ясно, что старик не только не мог кого-нибудь обидеть, но сам каждую минуту понимал, что его могут отовсюду выгнать как нищего.

Миллер был человек добрый и сострадательный.

— Нет, нет, — заговорил он, ободрительно трепля старика по плечу, — сидитт! Aber [2] гер Шульц очень просил вас прилежно не взирайт на него. Он у двора известен.

Но бедняк и тут не понял; он засуетился еще больше прежнего, нагнулся поднять свой платок, старый, дырявый синий платок, выпавший из шляпы, и стал кликать свою собаку, которая лежала не шевелясь на полу и, по-видимому, крепко спала, заслонив свою морду обеими лапами.

— Азорка, Азорка! — прошамкал он дрожащим, старческим голосом, — Азорка!

Азорка не пошевельнулся.

— Азорка, Азорка!—тоскливо повторял старик и пошевелил собаку палкой, но та оставалась в прежнем положении.

Палка выпала из рук его. Он нагнулся, стал на оба колена и обеими руками приподнял морду Азорки. Бедный Азорка! Он был мертв. Он умер неслышно, у ног своего господина, может быть от старости, а может быть и от голода. Старик с минуту глядел на него, как пораженный, как будто не понимая, что Азорка уже умер; потом тихо склонился к бывшему слуге и другу и прижал свое бледное лицо к его мертвой морде. Прошла минута молчанья. Все мы были тронуты. Наконец бедняк приподнялся. Он был очень бледен и дрожал, как в лихорадочном ознобе.

— Можно шушель сделать, — заговорил сострадательный Миллер, желая хоть чем-нибудь утешить старика. (Шушель означало чучелу). — Можно кароши сделать шушель; Федор Карлович Кригер отлично сделает шушель; Федор Карлович Кригер велики мастер сделать шушель, — твердил Миллер, подняв с земли палку и подавая ее старику.

— Да, я отлично сделает шушель, — скромно подхватил сам гер Кригер, выступая на первый план. Это был длинный, худощавый и добродетельный немец с рыжими клочковатыми волосами и очками на горбатом носу.

— Федор Карлович Кригер имеет велики талент, чтоб сделать всяки превосходны шушель, — прибавил Миллер, начиная приходить в восторг от своей идеи.

— Да, я имею велики талент, чтоб сделать всяки превосходны шушель, — снова подтвердил гер Кригер, — и я вам даром сделайт из ваша собачка шушель, — прибавил он в припадке великодушного самоотвержения.

— Нет, я вам заплатит за то, что ви сделайт шушель! — неистово вскричал Адам Иваныч Шульц, вдвое раскрасневшийся, в свою очередь сгорая великодушием и невинно считая себя причиною всех несчастий.

Старик слушал всё это, видимо не понимая и по-прежнему дрожа всем телом.

— Погодитт! Выпейте одну рюмку кароши коньяк! — вскричал Миллер, видя, что загадочный гость порывается уйти.

Подали коньяк. Старик машинально взял рюмку, но руки его тряслись, и, прежде чем он донес ее к губам, он расплескал половину и, не выпив ни капли, поставил ее обратно на поднос. Затем, улыбнувшись какой-то странной, совершенно не подходящей к делу улыбкой, ускоренным, неровным шагом вышел из кондитерской, оставив на месте Азорку. Все стояли в изумлении; послышались восклицания.

— Швернот! вас-фюр-эйне-гешихте! — говорили немцы, выпуча глаза друг на друга.

А я бросился вслед за стариком. В нескольких шагах от кондитерской, поворотя от нее направо, есть переулок, узкий и темный, обставленный огромными домами. Что-то подтолкнуло меня, что старик непременно повернул сюда. Тут второй дом направо строился и весь был обставлен лесами. Забор, окружавший дом, выходил чуть не на средину переулка, к забору была прилажена деревянная настилка для проходящих. В темном углу, составленном забором и домом, я нашел старика. Он сидел на приступке деревянного тротуара и обеими руками, опершись локтями на колена, поддерживал свою голову. Я сел подле него.

— Послушайте, — сказал я, почти не зная, с чего и начать, — не горюйте об Азорке. Пойдемте, я вас отвезу домой. Успокойтесь. Я сейчас схожу за извозчиком. Где вы живете?

Старик не отвечал. Я не знал, на что решиться. Прохожих не было. Вдруг он начал хватать меня за руку.

— Душно! — проговорил он хриплым, едва слышным голосом, — душно!

— Пойдемте к вам домой! — вскричал я, приподымаясь и насильно приподымая его, —вы выпьете чаю и ляжете в постель. Я сейчас приведу извозчика. Я позову доктора. мне знаком один доктор.

Я не помню, что я еще говорил ему. Он было хотел приподняться, но, поднявшись немного, опять упал на землю и опять начал что-то бормотать тем же хриплым, удушливым голосом. Я нагнулся к нему еще ближе и слушал.

— На Васильевском острове, — хрипел старик, — в Шестой линии. в Ше-стой ли-нии. Он замолчал.

— Вы живете на Васильевском? Но вы не туда пошли; это будет налево, а не направо. Я вас сейчас довезу.

Старик не двигался. Я взял его за руку; рука упала, как мертвая. Я взглянул ему в лицо, дотронулся до него — он был уже мертвый. Мне казалось, что всё это происходит во сне.

Это приключение стоило мне больших хлопот, в продолжение которых прошла сама собою моя лихорадка, Квартиру старика отыскали. Он, однако же, жил не на Васильевском острову, а в двух шагах от того места, где умер, в доме Клугена, под самою кровлею, в пятом этаже, в отдельной квартире, состоящей из одной маленькой прихожей и одной большой, очень низкой комнаты, с тремя щелями наподобие окон. Жил он ужасно бедно. Мебели было всего стол, два стула и старый-старый диван, твердый, как камень, и из которого со всех сторон высовывалась мочала; да и то оказалось хозяйское. Печь, по-видимому, уже давно не топилась; свечей тоже не отыскалось. Я серьезно теперь думаю, что старик выдумал ходить к Миллеру единственно для того, чтоб посидеть при свечах и погреться. На столе стояла пустая глиняная кружка и лежала старая, черствая корка хлеба. Денег не нашлось ни копейки. Даже не было другой перемены белья, чтоб похоронить его; кто-то дал уж свою рубашку. Ясно, что он не мог жить таким образом, совершенно один, и, верно, кто-нибудь, хоть изредка, навещал его. В столе отыскался его паспорт. Покойник был из иностранцев, но русский подданный, Иеремия Смит, машинист, семидесяти восьми лет от роду. На столе лежали две книги: краткая география и Новый завет в русском переводе, исчерченный карандашом на полях и с отметками ногтем. Книги эти я приобрел себе. Спрашивали жильцов, хозяина дома, — никто об нем почти ничего не знал. Жильцов в этом доме множество, почти всё мастеровые и немки, содержательницы квартир со столом и прислугою. Управляющий домом, из благородных, тоже немного мог сказать о бывшем своем постояльце, кроме разве того, что квартира ходила по шести рублей в месяц, что покойник жил в ней четыре месяца, но за два последних месяца не заплатил ни копейки, так что приходилось его сгонять с квартиры. Спрашивали: не ходил ли к нему кто-нибудь? Но никто не мог дать об этом удовлетворительного ответа. Дом большой: мало ли людей ходит в такой Ноев ковчег, всех не запомнишь. Дворник, служивший в этом доме лет пять и, вероятно, могший хоть что-нибудь разъяснить, ушел две недели перед этим к себе на родину, на побывку, оставив вместо себя своего племянника, молодого парня, еще не узнавшего лично и половины жильцов. Не знаю наверно, чем именно кончились тогда все эти справки, но наконец старика похоронили. В эти дни между другими хлопотами я ходил на Васильевский остров, в Шестую линию, и, только придя туда, усмехнулся сам над собою: что мог я увидать в Шестой линии, кроме ряда обыкновенных домов? «Но зачем же, — думал я, — старик, умирая, говорил про Шестую линию и про Васильевский остров? Не в бреду ли?»

Я осмотрел опустевшую квартиру Смита, и мне она понравилась. Я оставил ее за собою. Главное, была большая комната, хоть и очень низкая, так что мне в первое время всё казалось, что я задену потолок головою. Впрочем, я скоро привык. За шесть рублей в месяц и нельзя было достать лучше. Особняк соблазнял меня; оставалось только похлопотать насчет прислуги, так как совершенно без прислуги нельзя было жить. Дворник на первое время обещался приходить хоть по разу в день, прислужить мне в каком-нибудь крайнем случае. «А кто знает, — думал я, — может быть, кто-нибудь и наведается о старике!» Впрочем, прошло уже пять дней, как он умер, а еще никто не приходил.

источник: xn—-7sbb5adknde1cb0dyd.xn--p1ai

Близкие знакомства

Вечер в вагоне метро в начале лета, особенно в час пик, это вам не хорошая летняя прогулка, это испытание ‘остаться в живых’, не иначе Близкие знакомства. Призом является ‘комфортная’ поездка в уголочке, где ты сидишь сжавшись в комочек и попутно уворачиваешься от сумок менее удачливых пассажиров (чтобы не получить одной из этих бандур по башке). И это действительно лучший вариант, потому что стоять в такой толкучке и духоте просто невозможно! Тебе наступят на ногу раза три (а то и пять), кто-то, пытаясь читать и копаться в мобильнике, поэтому не держась за поручни каждом движении поезда будет заваливаться на тебя. Толстая тётенька обязательно попытается протиснуться именно через тебя к выходу, а мужчина с жутким одеколоном встанет рядом, и ты будешь заваливаться на него из-за другого соседа (того, кто недоделанный Цезарь или Наполеон, пытающийся делать несколько дел разу).

Близкие знакомства

В общем, не курорт поездка в метро в час пик, как не крути. К чему я это говорю? Да вот к чему. В тот день как раз в час пик, по заданию мамы я ехала с одного конца Петербурга в другой на синей ветке, самой загруженной из всех веток города (судя по каким-то там исследованиям и моему личному опыту). Я мужественно запихнулась в вагон, думая о несбыточном (сесть бы, весь день ношусь, как белка в колесе, ноги уже воют, а сумка ломится от вещей, что туда запиханы). И о чудо!! Это случилось!! Я увидела сразу два свободных места в хвосте вагона! Но увидела их не только я, но и ещё куча народа (это понятно) и мы ломанулись к ним. Я отдала последние силы на этот бросок и. Успела! Ура!

Рядом со мной уселась такая же девчонка, как и я. Тоже в джинсах (только без заплат), футболке и кроссовках. Брюнетка с короткими волосами по плечи, усталыми карими глазами и смешно водящая носиком. Не знаю, почему я обратила на неё внимание, но у неё настолько была жизнерадостная улыбка, что не улыбнуться ей в ответ был просто преступлением. Мы с ней переглянулись, синхронно улыбнулись, думая о том, что нас никакая бабуля не стянет (‘моментом’ попа теперь приклеена) и расслабленно откинули головы назад (совесть прости, но я слишком устала). Как же гудят мои ножки. Ох! Девушка рядом со мной думала примерно о том же, наверно поэтому наши действия были чем-то похожи. Только я достала электронку, а она достала наушники. Обычный день в метро, обычная поездка. Всё бы ничего, но на Техноложке нас ждало пополнение вагона. В нашей части как раз освободились стоячие места (можно было продохнуть) и к нам протиснулся со стороны выхода худосочный студент с тремя тубусами и рюкзаком наперевес. Сначала мы по обыкновению не обращали на него внимания, но что-то заставило меня поднять голову, а после и мою подругу. Обычный худой парень, каких бродит по Питеру своих чёрных джинсах и толстовках в огромном количестве (выбирай любого, только этот был ещё и в рубашке, а не футболке, скорее всего со сдачи едет), явно не выспавшийся, усталый, с заросшими каштанового оттенка вихрами на голове, бледный, высокий. Он возвышался над нами, облокотившись на руку, которой держался за поручень, и закрыв глаза, кажется, пытался дремать близкое знакомство. Тут вагон сильно качнуло и парня чуть не унесло, но моя соседка удержала его за штанину и фактически вернула его в исходное положение. Парень слегка ошарашенно хлопнул ресницами и попытался поднять выпавший из рук тубус. Девушка ему его подала, на что студент ей мило улыбнулся, стали видны ямочки на щеках (а он симпатичный. ) и снова облокотился на поручень, не замечая легкого румянца не щёчках моей соседки (я мысленно закатила глаза, судьба дала вам шанс, а вы его дуралеи упускаете. Эх!). Через две минуты картина повторилась (судьба видимо такая же упёртая, как и я). На третий раз девушка не выдержала, встала и буквально потребовала парня сесть на её место. — На себя посмотри, ты же с ног валишься, до чего себя довёл! — услышала я возмущённый голос сквозь шум едущего вагона. — Да нее, не надо, домой приеду — высплюсь, — был односложный ответ. Но видимо в моей соседке проснулся дух мамы или русской женщины (не знаю), но она буквально заставила впихнуться ошарашенного парня сесть рядом со мной (и это в переполненном вагоне. ). Я ей в этом нелёгком деле помогла, тоже тянула, нагло пользуясь тем, что студент устал и не может толком сопротивляться (женская солидарность, однако). Ну не могла я не помочь, видя, как девушке страшно и одновременно оставить парня в таком состоянии она не может. После того, как студентик оказался на месте моей бывшей соседки, та вручила ему его тубусы, что он успел опять выронить, а заодно и свой рюкзак (пока не очнулся) и мило улыбнулась (парень застыл, глядя на неё). Мне она подмигнула, а я украдкой показала ей большой палец. Молодец девчонка! Между тем студент очнулся от взгляда, но не от шока. Давясь смехом я смотрела, как бедняга хлопает ресницами и в шоке смотрит то на меня, то на девушку, которая уже не скрывала своего хихиканья. Надо отдать ему должное, он попытался встать (робко улыбнувшись), но мы его остановили, буркнув что-то типа ‘сиди уже’. Нам попался философски настроенный патсан, однако, поскольку после двух попыток он решил, что с него хватит и, обняв свою (и моей бывшей соседки) сумку, уснул сном праведника. Пока парень спал, девушка рассеянно смотрела на всех, кто был в вагоне, но часто возвращалась глазами к макушке уснувшего студента и мило краснея улыбалась. Когда рядом со мной сидевшая женщина (очень вредного типа, она так фыркала, когда видела борьбу с уставшим студентом и даже пыталась нас остановить) вышла через несколько остановок, то я резко отсела и, быстро схватив за руку очередной раз засмотревшуюся девушку на уснувшего парня, потянула на себя. — Ты чего. — Садись уже, он спит, ничего не заметит, — улыбнулась ей я. Девушка закусила губу и оглянулась на спящего. — А. — У вас всё хорошо будет. Не бойся, обещаешь? — я не знаю, почему спросила, но спросила. — Мхгу, — пробормотала моя новая знакомая, отчаянно краснея и садясь уже полностью на сидение. Наверно прошла минута, как вдруг парень повернулся во сне и уютно устроил голову на плече у моей соседки. Я потёрла про себя ручки. Через остановку мне нужно было выходить, но лицо той девчонки я не забуду никогда. Растерянность и какая-то нечаянная радость, а ещё улыбку того парня. Выйдя на своей остановке и уже позже, садясь в трамвай я улыбалась. Вот так поездочка по делам. Вы думаете, на этом история закончилась? Ага, как же близкое знакомство! Мы же с этой парочкой живём в одном городе! Я через месяц их встретила, и где вы думаете? Снова в метро! Только в этот раз спал не студент на плече у той девушки, а она счастливо улыбаясь бессовестно дрыхла на плече у него. Парень в свою очередь обнимал моею давнюю знакомою, прижимая к себе. Они не могли меня видеть. Мы ехали в соседних вагонах, так что нужно было большое желание для того, чтобы разглядеть меня, но я их узнала и. поймала его взгляд. Знаете, мне до сих пор кажется, что парень кивнул мне и сказал одними губами ‘спасибо’.

источник: bl-znakomstva.clan.su

Миндо знакомства сайт

Миндо ру сайт знакомст

Джена, стала с миндо знакомства сайта и пошатнувшись исправила маленькую юбку, что таким образом и стремилась возвыситься вверх. Молодая девушка выудила с сумки стопку табака и вытянув с тама 2 вещи, простерла 1 Гарик, а иную поднесла к устам.
— На барже, бесы, у кого имеется запальничка? — Звонко заверезжала Джена в розысках собственной красоты.
Держите миндо знакомства сайт. — Подав зажигалку заявил Мэт, какой посиживал в прохладных ступенях лестницы и дул напиток.

Я ведь электропила напиток и поведала Глену о этом равно как я утомилась. Глен совершал тип, то что прослушивает, однако согласно 1 его мнению возможно существовало осознать, то что ему все без исключения точно также. Некто не говоря ни слова прослушивал и ссылал головкой. Танец вытянулась в ступенях и в обнимку с полупорожний бутылью спокойно сипела.
— Максим, — Окрикнула меня Джена. — я с Гарик отойдем на миндо знакомства сайт, вскоре буду. — Гарик потянул Джену в ярус больше, и она отправив мне атмосферный чмок исчезла из-за дверью. Танец брюзжа то что — в таком случае около носик, начала постепенно подниматься, и с ручек женщины выдалась пустая фляжка пива и разлетевшись напечатала шумный звучание колоченного стекла.

— Распроклятые, молодые люди!! Недолюбливаю! Убирайтесь! Либо я вам абсолютно всех опечалю. — Раздались грозящие крики давней девушки, что примчала в звучание. Подорвавшись с ступеней я начали брать ещё никак не инициированное напиток и убегать согласно ступеням. Джена и Гарик притихли в вершине, а далее также помчали книзу согласно стремянке.
— Валитесь к чертовой мамы! Придурки! — орала нам следом девушка.
Мы раскрыли металлическую двери подъезда и прохладный воздушное пространство стукнул в субъект. Я вылетела 1-ая, а из-за мною и Глен с Линдой. А уже после и Джена с Гарик. Все без исключения я дернули довольно пива чтобы наделать то что — нибудь. Однако создавать первей абсолютно всех основы равно как как правило Джена. Девушка вылетела из-за нами с метлой и начала размахивать ею пред нами.
— В ваших душах миндо знакомства сайт! Вам никак не ребята! Вам твари!
— На барже, отчаливай! То что ты имеешь возможность нам совершить, старушка! Доживай собственный столетие с тихой душой. — Все без исключения начали договариваться с текстами Джены и кричать гадкие слова, нам влюбилось острить и глумиться надо старшими народами, они существовали в сомнении и мгновенно удалялись. Не достаточно единица, то что способен совершить масса молодых людей.
— Старушка!
— Я УБЬЕМ ТЕБЯ!
— Здохни!
Женщина и разумеется сбежала в боязни, я все без исключения радовались.

Ещё один успех на миндо ру сайт знакомств

однако старушка ведала, то что совершать. Посредством двух мин. я услыхали зой серен. Я устремились убегать и скрываться, однако существовало ранее запоздало. Из-за нами старались, я мчались, то что имеется мощи, однако в пьяном пребывании очень никак не удерешь. Линду и Гарик уличили мгновенно. А уже после и Джену. Мэт в каком месте — в таком случае укрылся. Глен заворотил в сторонку бора, а я помчала к огромный проезжей части, чтобы исчезнуть в массе. Однако качеств! Я остановилась о дьявольский гранит и опустилась в влажной прохладный асфальтобетон.
миндо ру сайт знакомств? — Задал вопрос меня резкий сильный глас. Кто именно — в таком случае прочно взял мои а не твои ручки и застегнув их в наручники, меня повели к полицейской автомашине. Равно как только лишь я закатилась в автомобиль в носик стукнул аромат яблочного ароматизатора, обожаю аромат яблок. В автомашине посижевали все без исключения помимо Глена. Будем надеяться его никак не отобрали, и некто никак не посиживает в иной автомашине. Посредством настил минуты я посижевали в филиале органов внутренних дел. Из-за нами с минутки в минутку обязаны прибыть отец с матерью. Глена таким образом и не имеется, следовательно его никак не уличили. “Нас безусловно ставят в учёт на миндо ру сайт знакомств и я станем популярными бандитами” выдумывала я, “ Нас станут опасаться все без исключения и каждый”. Однако мои а не твои рассуждения прекратил спокойный шум в двери. Данное существовала моя мамочка, она бросила в меня разгневанный мнение и симпатично заулыбалась участковому.

Миндо рф знакомства сайт

Тьма на миндо рф знакомства сайт. Они носиться из-за мною! Я никак не понимаю, куда-либо убегать. Сооружение! Оно моё защита! Забегаю вовнутрь и исчезаю около харчем, в коем спадит скатерка в настил. Будем надеяться, они меня никак не отыщут. Никак не существовало период отыскать укромность роль. Слышу операции и гласа, однако ничто никак не могу рассмотреть.

Они находят миндо рф знакомства сайт. Ми жутко. Внезапно мертвая тишь. Я ничто никак не слышу. Способен они отошли? Спокойно, расталкиваю самобранка и в меня глядит некто! О не имеется! Некто отыскал меня! Его черноголовые взгляд глядят в мои а не твои! Я собираюсь закричать истошным голосом, однако у меня не имеется гласа. Некто достаточно мою ручку, этим наиболее, совершая мне болезненно. Я упираюсь, вылетаю. Никак не может помочь. Некто подымает меня в ручки и уносит вон. Гляжу в миндо рф знакомства сайт. Сейчас они лазурные. Некто никак не смотрится злобным. Некто выручает меня? С их? То что совершается.

Резко пробуждаюсь с ором.

Превращаюсь и стремлюсь осознать, миндо ру сайт знакомств.

Данное вновь произошло, однако по другому. В мои дремота вломился паренек, какой спасал меня. Удивительно, однако мне знакомы данные взгляд. В каком месте-в таком случае я их ранее лицезрела. Спокойно возникаю с кровати и гляжу в время. 4 минуты утра. Я понимаю, то что ранее никак не засну и по этой причине шагаю в комнатную. Умываюсь и стремлюсь переместить атмосфера. В моём лбу, двух крупиц следа. Центр скудаться и я трепещу. С боязни?
Выхожу с миндо ру сайт знакомства. Хватаю присутствие данном халатик и спокойно захлопываю из-за собою двери. Девчонки дремлют. Заметно весьма прочно, один раз никак не пробудились с мои вопля. Принимать решение последовать в чистый воздушное пространство и немножко обновить интеллект. Кровля, поражающее роль. Отчего возлюбленная ни разу никак не перекрыта?

Поднявшись вверх, не торопясь подступаю к кромке. Городок дремлет и около тишь и умиротворение. Равно как я данное обожаю. В этом участке мне тихо и я могу поразмыслить. Мои дремота поменялся. Меня избавили! А я постоянно гибла в сне. То что данное был из-за паренек? Куда-либо пропали прочие? И отчего некто спасал меня? Весьма большое количество задач в отсутствии решения. Данное попросту миндо ру сайт знакомств. Так как таким образом. Страшит, чото грезилось постоянно один и также. В настоящее время всё согласно-иному. Совершенно. Я 1-ый один раз осталась в добром здравии.
Услышав шелест позади, я дрогнула и весьма перепугалась. Накопившись храбрости, я спокойно обернулась.

источник: mindo-znakomstva-sayt.tumblr.com

ВСЕМ НЕДОВОЛЬНЫЙ МУЖЧИНА

Мой муж нытик и зануда, мне начинает это уже порядком поднадоедать.

Мой
муж постоянно чем-то недоволен, то я в жизни ничего не понимаю, то я
недостаточно слежу за своим здоровьем, то я не знаю двух языков в
совершенстве, то его не устраивает мой цвет волос, а самое главное. Я
ЕГО НИ В ЧЕМ НЕ СЛУШАЮСЬ. Он считает меня непокорной женой!
Я не
знаю прям что с ним делать, мы поженились год назад, до свадьбы это был
мужчина моей мечты. ухаживал за мной как в сказке, заботился лучше
родной мамы, говорил прекрасные слова. а после свадьбы все изменилось.
Он говорит мне что я не достаточно мудра, хотя я считаю, что мудрость
приходит с годами. Стоит мне только выразить свое мнение, как тут же
следует . «Ну почему ты мне все время перечишь. »
От природы я
считаю себя неплохим психологом и к своему мужу я уже всячески пыталсь
подстроиться, 100 раз меняла тактику поведения с ним, но ни к чему
хорошему это не приводило. Он из каждой «мухи» делает «слона». Постоянно
этим доводит меня до слез, я в жизни своей никогда столько не плакала
как за этот год. По дому все стараюсь делать и готовлю вкусно, и по
утрам провожаю его на работу и вечером всегда встречаю его с улыбкой на
лице и дарю нежность и ласку свою, но все равно чаще всего наши вечера
заканчиваются ссорами. Он постоянно пытается меня контролировать во
всем. В общем, что то я пока тут писала крик своей души, пришла к выводу
что мой муж-тиран.

Кто хозяин в доме? Или домашний тиран
Всем нам прекрасно знакомо это отвратительное явление современности – Домашний Тиран, тип — Обыкновенный. Домашние тираны делятся на два подвида – тиран мужской и тиран женский.

Чем опасен тиран мужской? Ну конечно же, своим неукротимым деспотизмом. В первую очередь он, как и все тираны, требует, чтобы все в доме шло в соответствии с выстроенным им порядком.

Сразу после утреннего звонка будильника ему подаются теплые тапочки к постели. Жена, вскочившая на полчаса раньше своего господина, только что приготовила завтрак и сервировала на стол. Все тарелки расположены в строго определенном порядке, вилки и ножи лежат строго параллельно, чайная чашка ждет своей очереди в стороне. Хлеб покоиться в плетеной хлебнице, покрытой накрахмаленной, кипельно белой салфеткой.

Пока тиран читает принесенную и поданную с поклоном газету, жена приносит на плечиках аккуратно поглаженную рубашку, брюки с наведенной стрелочкой, снимает с ткани прилипшие пылинки. И не дай бог, если на рубашке окажется хоть одна складка! Молчаливо вытянутый в направлении морщины на ткани палец без слов даст понять, что рубашка требует новой глажки.

Придя на работу, мужской тиран периодически звонит домой и убеждается, что все выполняют данные им с утра задания. Гневно отчитает он за малейшее нарушение его инструкций, или их, не дай бог, невыполнение!

Вечером же, после сытного ужина, тиран может повести себя двояко. Если настроение у него хорошее, то он позволит домашним на полчасика заняться их любимыми делами. Почитать книжку, посмотреть форум, порисовать, посмотреть телевизор. В последнем случае программы выбираются самим тираном. Если же плохое — забудьте о своем личном времени! Ваш вечер будет распланирован и занят полезными и важными делами.

Противос тоять его несгибаемой воле невозможно. Так и проходят дни, один за другим. Он, и только он, ведает расходами и доходами, выдает мелкие суммы членам семьи на содержание, регулирует траты и покупки. Себя он считает взрослым и серьезным человеком, остальных же — маленькими и легкомысленными. Он контролирует каждое действие, каждую мысль своих подчиненных, своей семьи.

Женская тирания – иного рода. Обычно женщины не слишком озабочены ведением упорядоченного образа жизни – ежедневно. Они – более стихийные существа. Ну какая женщина будет педантично следить за выравниванием углов коврика в ванной под определенным градусом к стене? Она, скорее, купит круглый коврик, чтобы о нем больше не заботиться.

Однако, именно женщина может заставить своего избранника мучиться часами, днями, неделями, лишь за то, что он не угадал ее последнего желания.

– Откуда же я мог знать, что ты хотела, чтобы я купил цветы? – спрашивает обескураженный муж.
– Как же так? – обливается слезами жена. – Разве ты не знал, что сегодня у нас – годовщина?

Муж, который как любой мужчина, плохо помнит даты и имена, растерянно смотрит на нее и вопрошает:
– Неужели действительно, годовщина?

Жена же, услышав такой ответ, впадает в истерику и отсылает несчастного из комнаты. За что? Конечно, за его кощунственные грехи. Мысль о том, что про годовщину мужу надо было напомнить, раз пять, за последние сутки, не приходит страдалице в голову.

Тиранша сопровождает слезами каждое нежелательное действие мужа Женщина идет на все – на шантаж, на уговоры, на скандалы с битьем посуды – лишь бы в следующий раз мужчина поступал так, как хочет она.

Если мужчина-тиран объясняет, какое поведение домашних требуется для его спокойствия, женщина-тиранша склонна больше наблюдать за проступком супруга с тайным злорадным негодованием – Я так и знала! – а затем – “наказывать” его – демонстрируя ему свою несчастность и глубокую внутреннюю трагедию, происходящую от проживания с таким злостным негодяем.

Тиранша будет бить посуду, устраивать истерики, топать ногами и изливать фонтаны слез. Лишь с целью – добиться требуемого повиновения. В этом – они, тиран и тиранша, одинаковы.

Они хотят владеть вашим телом, вашей душой, вашими помыслами, знать каждый ваш шаг и управлять им. И заклинаю вас не попадаться им в руки! Вся ваша жизнь превратится в вечное стремление угодить ему или ей, лишь бы не получить наказания. И – всегда неудачно. Ведь тиран обязательно найдет – за что поругать.

источник: lady.mail.ru